8. Зимний отдых в Бердянске
Юрий Владимирович Иванютенко любил зимой на недельку свое, как он выражался, "рабочее место" перенести в Бердянск. После шумных новогодних праздников, которые он обычно отмечал в своем особняке в Монте-Карло в кругу родных и близких, (а лет десять назад среди гостей был и нынешний Президент), ему требовалось как бы настроиться на новый виток жизни.

Зимой этот курорт на Азове превращался в уютный провинциальный городок со своим незабываемым колоритом и укладом. Иванютенко любил утром пройтись по набережной, а вечером посидеть со старыми друзьями в уютном ресторанчике, наслаждаясь ужином – любимыми с детства азовскими бычками и султанкой, запивая их легким вином. И хоть сейчас у него проблемы из-за этого макеевского взрыва, в Бердянске, как и прежде, он чувствует себя комфортно и спокойно. "Какой я Енакиевский, я Бердянский", – любил говорить о себе Иванютенко.

Его компаньон Иван Абакумов приехал к нему сегодня, в среду 26 января 2011г., несколько неожиданно, на "нетелефонный разговор". Иванютенко стоял в беседке на набережной, смотрел на причудливые торосы льда недавно замерзшей бердянской бухты, и, казалось, рассеянно слушал Абакумова.

Вчера, уже к вечеру, к тому в офис напросился на встречу новый заместитель начальника Макеевского отдела внутренних дел, некий Данила Скляров, и почти умолял дать заново показания по делу пятилетней давности о попытке захвата Белореченской обогатительной фабрики.

– Нес всякую чушь на тему справедливости. Преступник, мол, должен быть наказан! Давность лет еще не вышла!

– Чудак. Он думает, что прокуратура доведет дело до конца? Или прокурор Кравец уже не человек Есаула? – удивился Иванютенко.

– Я навел справки. Кравец уже месяц как в Киеве в генеральной прокуратуре.

– И что, этот твой мент думает, что теперь в Макеевской прокуратуре работают порядочные ребята? Сомнительно, однако.

– Я тоже так считаю. Но у этого Склярова есть доказательства, которые из отморозков Мамеда выбил тот самый подполковник, которого они же потом и "замочили", – продолжал Абакумов.

– Маринич? Так, кажется, его фамилия? Кстати, его вдова получила тогда квартиру?

– Да, мы тогда перечислили необходимые средства Макеевскому горисполкому.

– Ну и что это за доказательства? – возвратился к теме Иванютенко.

– Это материалы из прокуратуры по делу об убийстве Маринича. Скляров считает, что их вполне достаточно, чтобы

Есаула посадить. Они у него на диске, а копию его он мне подарил.

– Интересно, – лицо Иванютенко заметно оживилось.

– Кстати, Данил Скляров в 2006-м работал в Макеевском ОБОПе, и Маринич был его начальником.

Иванютенко задумался, и через минуту, ухмыляясь, произнес:

– Выходит, парень просто хочет отомстить, причем нашими руками. Считает, что нам это выгодно. Ой, непрост же ты, Данила Скляров. Чужими руками жар загребать хочешь? – рассуждал он вслух. – А не подстава ли это Есаула. Вон как быстро он наших "шлёперов" * вычислил.

– Возможно, – ответил Абакумов, – просмотри, пожалуйста, диск.

Вдруг неожиданно к беседке подкатил, блестя на утреннем солнце, черный "шестисотый" Иванютенко, с номером депутата Верховной Рады АА 0005 AH. Вышедший из автомобиля помощник держал в руках мобильный телефон:

– Срочный звонок, Юрий Владимирович...

– Что-то случилось, Юра?

– Да, случилось, Ваня, – лицо Иванютенко было явно озабоченным.

Свой информатор в Рахимовском ПУМБ-е сообщил, что Красюк вышел на след похитителя макеевского "выкупа".

– Представляешь, Ваня, и все за нашей спиной.

– Значит, не доверяет.

– И кто же этот "герой"?

– Не из наших. Взрывники клянутся, что его не знают. Какой-то бывший банковский программист. И знаешь, что еще интересно? – интриговал Иванютенко. – Жена этого компьютерщика и сейчас работает в этом банке. И что еще интереснее, Есаул позавчера с ней встречался, а сегодня ее видели в приемной СКМ.

– Уж не хочешь ли ты сказать, Юра, что похищение "выкупа", – спланированная акция господина Красюка?

– Не знаю, не знаю...

– Послал своего бойца на получение "выкупа", загреб его, а мы, как лохи, уже пол Донбасса перетрясли, ищем этого "террориста"?

– Может это и не так, но то, что эфэсбэшник решил скрысятничать, лично для меня очевидно, – подытожил Иванютенко.

– Ты думаешь Ринат не догадывается?

– Уверен, нет! Он бы не допустил, чтобы я не был проинформирован.

– И каковы будут наши действия?

Уже через час, сидя в уютном кафе отеля "Бристоль", Иванютенко предложил:

– Есаула нужно припугнуть, ненавязчиво дать знать, что он засветился и заставить нервничать. Посмотрим, как он отреагирует...
_________________________________
* шлёпер – железнодорожный вор (блат.)

 

9. "Террористы" 

Макеевских взрывников – Дмитрия Онуфера и Богдана Волошина – уже пятые сутки держали на "карантине", а точнее под арестом, люди Юры Енакиевского. Парни сидели в том самом бараке в районе Красной звезды, и в той же комнате с печкой и за железной дверью, в которой до того обитал Вадим Лавриненко и в которую уже не возвращался. "Надзор" осуществляли братья-близнецы Сахаровы, Сергей и Денис, возрастом примерно тридцати лет, оба низкорослые и плотные, с узкими блеклыми розоватыми веками, и маленькими, как у свиньи, глазами.

– Это для вашей же пользы, пацаны, – успокаивали они Онуфера и Волошина.– На свободе вас или повяжут менты, или кто-то "замочит" как свидетелей.

Выкупом, брать который они не собирались, нагло завладел какой-то тип, и теперь Сахаровы устраивали им настоящие допросы, пытаясь выяснить, кому Онуфер и Волошин могли проболтаться о своей операции. Более того, братья спрашивали, не в доли ли они с этим дерзким похитителем?

– Мы никому ничего не рассказывали. В четыре утра подъехали сначала к "Макеевуглю", положили в урну бомбу, рядом пакет с письмом. Затем к "Голден Плаза". Никто за нами не следил. Положили еще одну бомбу и уехали на Осипенко – раз за разом повторяли взрывники Сахаровым.

А сегодня утром в среду, 26 января 2011г., когда еще светало, один из братьев показал им фотографию похитителя выкупа – какого-то парня с южной внешностью:

– Напрягите память, – один из Сахаровых оставил фотографию и вышел, закрыв за собою железную дверь...

Жизнь одного из "террористов", Богдана Волошина, до сих пор протекала, словно в двух измерениях…

Первое измерение, реальное, состояло из однообразной учебы в филиале университета "Украина" и такой же однообразной жизни в трехкомнатной квартире одной из многоэтажек "88-го квартала" города Горловки. Учеба в университете была платной, а зарплаты матери, работницы столовой близлежащей шахты им. Ленина, и пенсии деда вечно не хватало.

Второе измерение, "виртуальное", было более ярким и состояло из бессонных ночей, просиживаемых Богданом в Интернете.

Реальное и "виртуальное" измерения вступили в противоречие между собой после того, как в январе 2010 года Богдана сначала не допустили к сессии, а затем и вовсе отчислили из университета за неуплату взноса за семестр. Денег было взять негде, поскольку матери на шахте уже давно задерживали зарплату.

Пришлось инфантильному очкарику Волошину решать обострившуюся проблему отсутствия денежных средств разными способами: услугами по установке программного обеспечения, работой подсобником на ремонте квартир и даже сдачей металлолома.

Именно на пункте сдачи металлолома, который находился в соседнем с 88-м кварталом поселке шахты им. Ленина, на улице Урицкого, он и познакомился в апреле 2010г. с Дмитрием Онуфером, хозяином этого пункта. Позже Волошин помог Онуферу провести на его "железяку" (так называли местные жители этот пункт приема) Интернет, после чего парни подружились. Старший на год Онуфер стал называть Волошина не иначе как Бодей, а тот его Димоном.

Бодя стал днями пропадать у Димона на "железяке", "зависая" с ним в Интернете, а затем и заменяя его на приеме металла, когда Димон подрабатывал таксистом на своей "девятке".

Раньше, в начале двухтысячных, "железяка" приносила значительный доход Виктории Васильевне Онуфер, вдове рано умершего от профессиональной болезни – силикоза, шахтера. Уже за первые два года работы "железяки" вместо деревянного забора у ее дома стоял кованый металлический, с такой же кованой скамейкой. Стены дома были покрыты "шубой", а старый шифер был заменен на новое, на то время, покрытие под названием "ондулин". А еще через год "железяка", располагавшаяся прямо под брезентовым навесом во дворе дома, перебралась в мазанку напротив, которую Виктория Васильевна купила у родственников умершей старушки-соседки.

Доходы от приема металла у Викории Васильевны резко упали три года назад из-за того, что на улице Урицкого, как и на других близлежащих улицах, у жителей во дворах просто закончился металлолом. К тому же у Виктории Васильевны обострились проблемы с сердцем. "Это ей не иначе, как кара господня", – шептались женщины на поселке, которые не могли простить Виктории Онуфер ни металлических оградок на кладбищах, которые разбивались на части и относились местными бомжами на "железяку", ни домашней утвари, сдаваемой их мужьями, когда тем не хватало на выпивку.

С тех пор "железякой" все больше стал заниматься единственный сын Виктории Васильевны, двадцатиоднолетний Дмитрий, в конце 2009 года окончательно забросивший свою учебу в Макеевском инженерно-строительном институте

10. Кому нужны бомбы 

Идея изготовления взрывных устройств, или, по-простому "бомб", предприимчивому Димону Онуферу пришла еще задолго до знакомства с Волошиным. Все в поселке знали, что руководство шахты им. Ленина для выполнения плана добычи угля скупала его у владельцев нелегальных копанок или, как их еще называли, "дырок" по всему Донбассу. "Нелегалы" почти ежедневно привозили самосвалами уголь, в основном антрацит, на погрузочную железнодорожную платформу шахты, где с ними рассчитывались наличкой. Димон предполагал, что для рытья штреков и стволов в "дырках" этим самым "нелегалам" и нужны были взрывные устройства. Так как тротил и бикфордов шнур на легальных шахтах доставать было не всегда просто, то самодельные бомбы им вполне могли подойти...

Ночи, проведенные за компьютером, не прошли даром. По чертежам и описаниям из Интернета друзья изготовили и испробовали на терриконе возле шахты несколько вариантов взрывных устройств (материалами служили лекарство "Гидроперит", сухое горючее и даже жидкость для снятия лака "Ноготок") с часовым механизмом на основе дешевых китайских часов. Осталось наладить сбыт бомб "нелегалам". Решением этого вопроса Димон занялся лично...

В средине августа 2010г. у "железяки" остановился черный БМВ-750, в народе называемый не иначе как "бумер". Прибывшие на нем четверо парней из шахтерского городка Тореза месяц назад приобрели у Димона Онуфера партию взрывных устройств различной мощности на сумму почти в три тысячи гривень.

А недавно на одной из копанок в районе Тореза, принадлежавшей этой "бригаде", погиб человек. Несчастный случай произошел, когда погибший взрывал бомбы для углубления ствола шахты. Как утверждали парни, его завалило породой из-за раннего срабатывания часового механизма бомбы. Бедняга просто не успел выбраться из шахты до взрыва. Самым отвратительным в этой истории было то, что заметая следы, эти торезские бандюки засыпали ствол породой и глиной вместе с оставшимся под землей погибшим шахтером.

Старший из бандюков, худощавый седоватый парень лет тридцати пяти по прозвищу "Горыныч", обвинял Онуфера и Волошина в том, что теперь ему придется на какое-то время остановить добычу угля на всех его копанках в районе Тореза. Дело в том, что мать этого погибшего шахтера подняла большой шум и даже вызвала из Киева журналистов "5-го канала".

Перепуганные Димон и Бодя в свое оправдание пытались объяснить, что их взрывные устройства достаточно надежны и, возможно, погибший сам виноват: мог неправильно выставить часы или нечаянно уронить бомбу.

Выслушав их, Горыныч мрачно подвел итог:

– Ладно, живите пока. Но будете должны…

Волошин и Онуфер не догадывались, что бригада торезского авторитета Горыныча (Сергея Горовенко) представляла интересы не кого-нибудь, а самого Юры Енакиевского, недавно купившего часть акций Киселевской обогатительной фабрики, расположенной в районе Тореза.

После той встречи Димон и Бодя больше бомб уже не изготовляли, а вскоре и вовсе расстались. Мать Волошина устроилась на работу кассиром в один из продуктовых супермаркетов, и теперь в семье появились деньги на учебу для сына, который с сентября 2010 года восстановился в университете и перестал появляться на "железяке".

Примерно в то же время произошли перемены и в жизни Димона. Будучи в Макеевке, куда он отвозил на своем такси клиента, он неожиданно встретил свою бывшую любовь, с которой они расстались, когда Димон бросил учебу в институте.Татьяна, так звали девушку, вопреки распространяемым общими знакомыми слухам, так и не вышла замуж за другого. И теперь между молодыми людьми вспыхнули вновь ожившие чувства. В ноябре 2009 г. Дмитрий Онуфер повесил замок на калитке "железяки" и перебрался к Татьяне, в Макеевку. Молодые люди поселились в соседнем с Красной Звездой районе Осипенко в старом домике, купленном родителями Татьяны по дешевке у родственников. По утрам Димон отвозил Татьяну на работу в супермаркет электроники "Комфи", где она работала менеджером, а сам отправлялся на Красный Рынок, где устроился в одной из мастерских по ремонту мобильных телефонов...

"Братки" из Тореза, во главе с Горынычем, словно призраки из прошлого, нашли Димона в Макеевке сразу же после Рождества, в субботу 8 января 2011г.

– Требуется устроить небольшой "фейерверк" здесь, в Макеевке, – заявил Горыныч, и добавил, – Надеюсь, ты не забыл о долге. Дело очень важное, поэтому пойдешь лично и возьмешь своего очкарика в напарники. Если все сделаете аккуратно, получите на двоих штуку зеленью. Ну как?

Димон, недолго думая, согласился. Денег, зарабатываемых им и Татьяной, едва хватало на скромное существование. Вскоре он уже звонил Волошину. Осторожный Бодя сначала не соглашался.

– Не бойся! Всего делов то – установить две бомбы, – уговаривал Онуфер Волошина. – Не пойму, чего ты паришься.

Очень многие наши бизнесмены начинали как бандиты. Неужели и эти гопники из Тореза должны иметь шанс стать уважаемыми и богатыми людьми, а мы с тобой нет?

Примерно в шесть часов вечера в комнату в бараке вошли Сахаровы.

– Клянусь, мы не знаем этого типа, – с ходу выпалил Димон.

– Ладно, расслабьтесь, – братья улыбались своими ехидными поросячьими улыбками. – Эй, Горыныч, заходи и забирай своих!

Первые пять минут ехали в машине молча. Первым заговорил Горыныч:

– Кто знал, что выйдет так хреново? Кинул меня кто-то, пацаны.

Затем достал из бумажника шесть стодолларовых купюр:

– На время исчезните. Это вам небольшая компенсация.

11. Зимняя рыбалка на Днестре 

– Ну как, миссис Бонни и мистер Клайд, готовы ли вы к путешествию в солнечную Молдову? – обратился Дехтяренко вечером в среду 26 января 2011г., когда Лари и Леся уже отоспались после ночного путешествия из Одессы.

– Без проблем, Анатолий Иванович. И чем скорее, тем лучше. – Лари уже надоело сидеть в четырех стенах холостяцкого дома Дехтяренко. Выходить на улицу было нежелательно, чтобы не привлечь излишнее внимание соседей.

Идею перебраться из Приднестровья далее в Молдову Лари и Дехтяренко обговаривали еще в Одессе. Если остаться в Тирасполе, то рано или поздно начнутся проблемы. Нелегально оставаться в "совковом" Приднестровье, с его строгим паспортным режимом не получится, а для прописки нужна "легенда" или хорошая взятка. Но, главное, в непризнанной республике, с ее безработицей и изоляцией от внешнего мира, делать нормальному человеку нечего. Если, конечно, нет своего бизнеса, как у него, Дехтяренко, или нет блата в приднепровской власти.

Иное дело, Молдова. Если ты хороший специалист, например, программист, то можешь найти работу не только в Кишиневе, но даже в Бухаресте. И знание румынского языка при этом совсем не обязательно, более желательно владеть английским. И, что еще интересно, знание румынского необязательно и для получения гражданства. Главное, в посольстве доказать, что твои родственники родились на территории, входившей на момент их рождения в состав Румынии, в границах до 1940 года. А еще проще, находишь в Румынии какого-нибудь "Иорданеску", платишь ему "энную" сумму, и вот ты уже его дальний родственник. А дальше перед тобой вся Европа, ибо Румыния – член Евросоюза…

В Молдове живут многочисленные родственники покойной жены Дехтяренко. Когда московские политиканы ввели запрет на поставку вин из Молдовы, то именно он на своем "Ивеко" несколько раз нелегально провозил через границу продукцию семейного винного цеха Иорданеску в Тирасполь, а далее организовал ее доставку в Россию транспортным самолетом с аэродрома своей бывшей 14-й армии. Старший брат, Николай, служит начальником районного отдела милиции в Киушанах. Он то и примет Лари и Лесю, как "родственников", затем сделает им паспорта граждан Молдовы, как беженцам из Приднестровья. Конечно же, "путешествие" в Молдову и дальнейшее получение паспортов будет стоить кругленькую сумму...

Что же касается способа "доставки" Лари и Леси в Молдову, то он тот же, что и при пересечении украинской границы. Необходимо только подождать, когда появится заказчик на "ящики" в Молдове, и на таможне будут дежурить свои ребята.

Однако все произошло очень быстро и совсем по-другому…

Утром, в четверг 27 января 2011 г., Дехтяренко вспомнил, что давно собирался на зимнюю рыбалку. Не каждую зиму толщина льда безопасна для рыбной ловли, но в этом году крепкие крещенские морозы сделали свое дело, так что желающих порыбачить на приграничном Днестре было достаточно.

Таким образом созрел новый план переправы в Молдову, с которым Лари и Леся охотно согласились. Они, вместе с Дехтяренко, будут изображать рыбную ловлю, а затем, к вечеру, в сумерках направятся к молдовскому берегу. Главное, точно рассчитать время и место, когда и где это сделать. А как обойти приднестровские и молдовские пограничные посты, Дехтяренко хорошо знал.

На рыбалку отправились в пограничный поселок Меренешты, который живописно расположился в лесном массиве на правом берегу Днестра. Еще в советское время меренештенский лес был любимым местом отдыха жителей Тирасполя и Бендер. Сын Дехтяренко, Матвей, был здесь несколько раз в пионерском лагере. А сейчас здесь все больше особняки приднестровского начальства...

В камуфляжном костюме, с прибранными под армейской шапкой волосами, Леся выглядела мальчишкой-подростком. Ходившая еще в детстве на зимнюю рыбалку на Днепре, она одну за другой вытаскивала из лунки крупного и среднего размера рыбу: чаще окуня, реже ерша и тарань. Лари, наоборот, занимался этим делом впервые, и у него ничего толком не получалось: ни удить рыбу, ни делать лунки с помощью бура и плешни. Леся тихо, боясь привлечь чужое внимание, смеялась над его неуклюжестью.

Впрочем, по причине хорошего клева, никто из соседей-рыбаков не обращал на них внимания, так что вскоре Дехтяренко со своими спутниками начали постепенно от них отдаляться, двигаясь по направлению к излучине замерзшего Днестра...

А затем беглецам повезло еще больше. Как только минул полдень, пошел мелкими и средними хлопьями снег. В отсутствии ветра видимость стала составлять не более ста метров, и вряд ли их могли увидеть с прибрежных пограничных постов.

Дехтяренко, Лари и Леся уже достигли излучины реки, затем прошли чуть более километра, и остановились.

– Ну, ребятки, давайте прощаться, – сказал Дехтяренко. – Дальше пойдете сами вдоль берега, пока на правом берегу не закончится лес, и не начнутся плавни. Затем выходите на берег и передвигайтесь по кромке леса, но в лес не заходите. Там патрулируют наши приднестровские пограничники. Будете идти до начала кустарника. Поворачивайте влево и идите по кустарнику, затем по плавням. – После паузы, предупредил – Идите только прямо, направо не сворачивайте, иначе попадете на таможенный пункт. Через четыре километра упретесь в дамбу. Сворачивайте на дамбе влево и идите, пока не увидите огни. Это будет железнодорожная станция Кираешты – территория Молдовы. Всего придется прошагать километров девять. Не устанете?

– Куда деваться, – почти бодро ответил Лари.

– Ну, тогда слушайте дальше, – продолжал Дехтяренко. – Когда доберетесь до Кираешт, поставьте в мобильник сим-карту, которую я вам сейчас дам, и позвоните Николаю Иорданеску, он заберет вас со станции. Но, предупреждаю, ждать его придется около часа, поэтому ни с кем из местных не общайтесь. Если же спросят, кто и откуда – не бойтесь разговаривать по-русски. Вы, мол, жители Кишинева, приехали порыбачить на плавнях, – закончил Дехтяренко.

– Спасибо за все, Анатолий Иванович, очень жаль с Вами расставаться... Может, еще увидимся, – промолвила Леся.

– Береги себя, дочка, – грустно улыбнулся Дехтяренко.

Снег все усиливался, поэтому идти было нелегко. Лари и Леся несколько раз останавливались, чтобы сориентироваться и перевести дух. Леся выглядела молодцом. В армейских ботинках, подаренных Дехтяренко, она первой шагала по заснеженным плавням, проверяя плешней, – нет ли открытых лунок и проталин в замерзших протоках.

Почти через два часа добрались до дамбы. По дамбе передвигаться было значительно легче. Через полчаса ходьбы увидели железнодорожную насыпь и светящиеся огни станционных строений. Остановились у павильона возле путей.

– Чи-ра-ешти, – прочитал Лари название станции, написанное на латинице.– Приветствую Вас на исторической родине, госпожа Иорданеску!

Кроме них и двух пожилых мужиков, наверное, местных, на станции никого не было. Лари вставил "симку" Дехтяренко в мобильный телефон и включил его. Часы на мобильнике показывали 17-50.

"Иорданеску слушает! Как и договаривались! Вы уже на месте? Тогда скоро буду", – ответил густой мужской голос.

Через час, уже порядком уставшие и продрогшие от холода, Лари и Леся увидели сквозь хлопья снега свет фар милицейского УАЗика. Дверь автомобиля приоткрылась:

– Ну что, рыбаки, много поймали?

– Килограммов пять, – ответила Леся.

– Значит, будет славный ужин!

Из машины вышел средних лет высокий и плотный мужчина в милицейском ватнике и фуражке.

– Господа беженцы, разрешите представиться, майор Иорданеску! Ну, здраствуйте, родственники!

УАЗик медленно двигался сквозь снег по шоссе. Леся и Лари согревались чаем из термоса, предусмотрительно приготовленным для них Николаем Иорданеску. Через сорок минут езды свернули на проселочную дорогу, сквозь темноту проглядывались очертания небольших холмов с редким кустарником.

– Как называется местность, в которой мы находимся? – поинтересовался Лари.

– Каушаны. А мы прибываем в родовое гнездо клана Иорданеску, – ответил Николай. Примерно в полдевятого вечера, УАЗик остановился где-то на хуторе, перед большим двухэтажным домом, стоящим в окружении других строений.

12. Мокрый снег

Звонок водителя Андрея Бульбы, напарника Вадима Лавриненко, застал Красюка на знаменитом комбинате "Запорожсталь", контрольный пакет акций которого недавно выкупил Рахимов. Целью командировки была проверка организации охраны предприятия, квалификации персонала службы безопасности, порядка в документации и так далее. Такого рода работу Сергей Иванович не любил – для него она слишком скучна. А живая работа его шефу сейчас уже не нужна.

Изначально служба Красюка была "заточена" на предупреждение тех действий со стороны конкурентов и разного рода "братвы" (что впрочем, зачастую было одно и то же), которые могли повлиять на бизнес различных предприятий Рината Рахимова. Но, с недавних пор, шеф по-другому видит направление работы Красюка:

– Мы не должны собою подменять правоохранительные органы, – любил поучать он Красюка. – В конце концов, они существуют за наши налоги.

– Да, но все эти милиции, суды, прокуратуры насквозь коррумпированы, а потому не смогут поддерживать благоприятные условия для нашего бизнеса, – возражал Красюк.

– Да, но мы же европейская страна, и наше дело только всячески помогать органам правопорядка и поддерживать их, – возражал шеф.

После таких разговоров Сергей Иванович все более отчетливо понимал, что постепенно становится лишним звеном в механизме империи самого крупного украинского олигарха...

Своим звонком Бульба сообщал, что сегодня утром, в пятницу 28 января 2011г., на погрузке мазута в Лисичанске, заводской водитель Сашка Зеленский рассказал ему, что утром во вторник, 25 января 2011г. подвозил Вадима Лавриненко в Кировоград. Зеленский случайно подобрал его, "голосовавшего" на Днепропетровской трассе за Павлоградом. Лавриненко снова рассказывал, что едет к какой-то своей подруге, а в Кировограде вышел прямо возле автовокзала, около трех часов дня.

Красюка вновь охватил профессиональный азарт. Перепоручив выполнение командировочных заданий своим помощникам, он решил сегодня же выехать в Кировоград. "Нужно использовать любой шанс. Можно раздобыть запись камеры наблюдения на автовокзале и попытаться узнать, выезжал ли Лавриненко куда-то еще, или остался в Кировограде. Вдруг повезет?" – рассуждал Сергей Иванович.

Чтобы сократить путь, он решил свернуть с трассы "Запорожье – Днепропетровск" на райцентр Соленое. Таким образом, он выедет на Криворожское шоссе, с которого потом повернет на Кировоград.

Уже в Соленом пошел мокрый снег, из-за чего пришлось сбросить скорость. Сквозь снег Красюк не сразу заметил, что за ним плетется желтый минивен "Рено Кангу". На таких фермеры и предприниматели возят продукты питания на городские рынки. "Неужели хвост?". Но вскоре "Рено" отстал. "На таких ярких машинах обычно не следят", – успокаивал себя Сергей Иванович. Под путепроводом под железнодорожной веткой у поселка Жданово начинался плавный подъем, в конце которого, в самой высокой точке окрестности, стоял элеватор. За элеватором начинался крутой спуск в долину маленькой речушки под названием Сухая Сура, за которой находилось село Сурско-Михайловка.
Возле грузовой проходной элеватора стоял затентованный КамАЗ. "Странно, уже конец января, а они еще возят зерно", – подумал Сергей Иванович. Повернув перед элеватором на спуск в балку, в боковое стекло он заметил, как КамАЗ двинулся за ним и, вдруг, неожиданно, навстречу выскочил точно такой же. Красюк почувствовал, как участился пульс сердца. Машинально успел отметить, что на обоих КамАзах не были четко видны номера. Еще мгновение, и он будет зажат между обоими грузовиками, и шансов увернуться не будет. От резкого поворота вправо массивный "Ленд Ровер" завалился набок, затем перевернулся дном вверх и, словно нехотя, снова стал на колеса...

Неужели повезло? Сердце учащенно стучало, словно радовалось. "Будем жить! Будем..." Вдруг Сергей Иванович почувствовал, что не хватает воздуха. Жадно открытый рот не может вдохнуть его в легкие... В мгновенье перед глазами, как будто в калейдоскопе, промелькнули события последних дней, затем лица жены и сына Артема, и еще, зачем-то, этот макеевский подполковник, которого он видел всего один раз в жизни...

"Рено Кангу" остановился возле элеватора через двадцать минут. Двое молодых парней не спеша вышли из кабины и спустились в балку к присыпанному снегом "Ленд Роверу". Один из них очистил стекло двери, другой посветил фонариком, пристально рассматривая салон автомобиля внутри, затем достал из кармана мобильный телефон:

– Нюсик, наш клиент, кажется, созрел.

"Нюсик" – это было прозвище "смотрящего" Юры Енакиеского по Запорожскому региону, депутата Запорожского городского совета Евгения Анисина.

Лишь через час, примерно в 16-30, скорую помощь и милицию вызвал водитель минивена "Фольксваген Шаран", сквозь пелену мокрого снега разглядевший в балке Сухой Суры неподвижно стоящий внедорожник Красюка. Одним из пассажиров "Шарана" был Дмитрий Лощенко, как обычно возвращающийся на выходные дни из Запорожья домой в Светловодск.

13. Грех 

Суббота 29 января 2011г. в Макеевском горотделе внутренних дней по причине проведения антитеррористической операции была объявлена рабочим днем. Поздно вечером Данила Скляров ожидал Демьяна Маринича у себя в служебном кабинете.

– Садись и читай, – Скляров протянул Деме утреннюю сводку.

В сводке, среди прочего, сообщалось, что Красюк Сергей Ивнович, руководитель одной из служб кампании "Систем Кэпитал Метинвест" погиб в результате дорожно-транспортного происшествия, которое произошло вчера в Днепропетровской области, и которое возникло по причине сложных погодных условий, а также превышения скорости автомобиля.

– Дивно... Головний "безпечник" Рахімова, а був без водія, – обратил внимание Дёма.

– Да, удивительно. А главное, неправильно все получилось. Данила Сергеевич вдруг встал из-за стола и достал из сейфа бутылку коньяка и две рюмки. – Давай выпьем по одной, за упокой души не грех. И не думай отказываться.

– Понимаешь, Демьян Степанович – беда не в том, что человек не понес уголовной ответственности, а в том, что не успел раскаяться и перед людьми, и перед господом. Имеется в виду его внутреннее раскаяние, – рассуждал чуть захмелевший Скляров. – А мы не смогли ему в этом помочь. Вернее, не успели.

– А ты веришь в бога? – продолжая монолог, Данила Сергеевич перевел взгляд на небольшую икону, висевшую над дверью его кабинета. – Лично меня эта вера спасает. Тебе, наверное, уже рассказывали, что в милиции, да и у вас в прокуратуре люди часто либо спиваются, либо у них едет крыша. Если каждый день смотреть на трупы и людское горе – то только вера поможет остаться человеком.

Тяжелое настроение Склярова передалось и Демьяну Мариничу. Его охватило непонятное чувство вины за смерть Красюка, которого он даже не знал лично. Он, Демьян, хотел его смерти, а это грех. И прав ли он был, когда дал Склярову информацию, раздобытую в прокуратуре?

14. Начало карьеры

– Александр Владиленович, Вас давно ожидает один молодой человек, – сообщили Станиславскому из приемной во время паузы между совещаниями, утром в понедельник 7 февраля 2011г.. Станиславский вспомнил, что вчера ему позвонил тот самый паренек из Юракадемии, который три недели назад так неожиданно отказался от предложения играть в "Металлисте".

– Я хотів би грати в вашій команді, – почти с порога заявил Дёма Маринич.

– Вот это другой разговор. Поздравляю с началом футбольной карьеры! – Станиславского поразила перемена, произошедшая в пареньке с момента их последней встречи. Тот как будто бы повзрослел. Ранее беспечное выражение лица стало решительным и даже самоуверенным...

ТУ-154 медленно отрывался от взлетной полосы. С командой Дёма познакомился уже в аэропорту, перед самым отлетом на тренировочный сбор в Турцию:

– Добрий день! Моє ім’я Дем'ян Маринич, можна просто Дьома.

Уже в салоне самолета достал из сумки учебник. Как раз сейчас в "юрке" его друзья Андрей Лощенко и Николай Рыбак сидят на лекции по криминальному праву. С ними он, вероятно, встретится только в конце мая, во время сессии у заочников. Открытая страница учебника начиналась фрагментом криминального кодекса:

"Терористичний акт, тобто застосування зброї, вчинення вибуху, підпалу чи інших дій, які створювали небезпеку для життя чи здоров'я людини або заподіяння значної майнової шкоди чи настання інших тяжких наслідків, якщо такі дії були вчинені з метою порушення громадської безпеки, залякування населення, провокації воєнного конфлікту, міжнародного ускладнення, або з метою впливу на прийняття рішень чи вчинення або не вчинення дій органами державної влади чи органами місцевого самоврядування, службовими особами цих органів, об'єднаннями громадян, юридичними особами, або привернення уваги громадськості до певних політичних, релігійних чи інших поглядів винного (терориста), а також погроза вчинення зазначених дій з тією самою метою – караються позбавленням волі на строк від п'яти до десяти років ".

 
Эпилог 

В субботу, 6 августа 2011г., за десять минут до конца игры на "Донбасс-Арене" в матче очередного тура чемпионата Украины, "Шахтер" со счетом 1:2 сенсационно проигрывал "Металлисту". Харьковчане играли в меньшинстве и яростно оборонялись от наседавших на их ворота "горняков".

В это время гости решили произвести последнюю замену в игре. К кромке поля подошел запасной игрок под номером "27" – Демьян Маринич, для которого это был дебют в играх на первенство Украины.

– Старайся подовше тримати м'яча, – дал краткую установку тренер гостей Мирон Марцевич.

Богданыч мог этого и не говорить. С нетерпением ожидавший выхода на поле, Дёма "завёлся". Получив мяч, он его "возил" вдоль и поперек поля, с помощью финтов обыгрывая игроков соперника, и расставался с ним только в крайнем случае, отдавая пас партнерам. Те же, уставшие к концу игры, подбадривали его:

– Дёма, крути!

И Дёма "крутил", под свист многочисленных болельщиков хозяев "Донбасс-Арены". А когда на последней минуте игры он получил пас на краю штрафной площадки соперника, то остолбенели даже бразильские легионеры "Шахтера". Такой наглости от какого-то вчерашнего дублера они не ожидали: вместо того, что бы выполнить навес или передачу, Дёма остановил мяч и пошел с ним пешком в штрафную площадку, словно нехотя, катя перед собой. Парень явно позаимствовал этот трюк у одного из бразильских кумиров восьмидесятых Зико. И лишь когда на него набросились двое защитников "Шахтера", Дёма, увернувшись от грубого подката, выдал пас партнеру. На трибунах фан-сектора "Металлиста" раздалось скандирование: "Дёма – это террор!"

В этот момент раздался финальный свисток...

Находящийся в вип-ложе "Донбасс-Арены" президент футбольонго клуба "Шахтер" Ринат Рахимов поинтересовался:

– И где же Станиславский нашел этого Маринича?

– У нас в Макеевке, – кто-то из помощников уже быстро навел справки.

"Неужели сын того самого погибшего подполковника?", – отметил про себя стоящий рядом Виктор Васильевич Боровский. Имя бывшего начальника Макеевского ОБОПа вновь всплыло в феврале при расследовании обстоятельств гибели в автокатастрофе предшественника Боровского на посту начальника службы безопасности "Систем Кэпитал Метинвест" Сергея Красюка. Тогда прорабатывались несколько версий случившегося, в том числе и месть со стороны Юры Енакиевского.

Улик против Енакиевского тогда не нашли, но с тех пор тот практически не контактирует с Боровским, в том числе по делу о похищении "выкупа" для макеевских "террористов". Иванютенко, похоже, так и не вышел на след главного подозреваемого – Валерия Гуридова. Правда, и сам Боровский не форсирует расследование, надеясь, что через время его бывший коллега по "Донстрою" сам объявится…

Ну а эти двое "террористов" Иванютенко попались уже в начале февраля, когда совершили в Макеевке разбойное нападение на водителя такси. Их вычислили по отпечаткам пальцев, которые они оставили на том самом письме с требованием о выкупе. И нет данных о том, что эти двое были связаны с Гуридовым.

Утром следующего дня, в воскресенье 7 августа 2011г., в 9-00 в одноместном номере пражской пятизвездочной гостиницы "Гранд отель Богемия" раздался телефонный звонок. Менеджер отеля на чистом украинском языке сообщил:

– Вибачте, пані Гурідова, на Вас чекають в ресторації готелю.

На летней веранде ресторана пил кофе единственный посетитель – мужчина в затемненных очках, с короткой стрижкой, одетый в майку и джинсы. Валентина не сразу узнала Лари, а когда узнала, то от неожиданности не знала с чего начать разговор…

С одной стороны, ей хотелось выразить удивление, что такой серый и обычный тип, каковым она считала Лари, отважился на такой дерзкий поступок, как воровство огромной суммы денег. И главное – это у него получилось! А с другой стороны – оставил ее одну с сыном. И если бы не предложение работы в "Систем Кэпитал Метинвест". Но, если разобраться, с уже покойным Сергеем Ивановичем Красюком она познакомилась именно благодаря преступлению своего бывшего мужа…

– Ты не боишься, что я тебя сдам? Кстати, а твой сын тебя еще интересует? – единственное, что могла произнести она от волнения.

– Именно из-за него я и здесь.

– А может ты ему уже и не нужен? – ответила Валентина. – У нас с ним теперь всего достаточно.

– Не сомневаюсь, что в СКМ платят хорошо. Но кто знает, как сложится дальше твоя и моя жизнь? – спокойно отвечал Лари. – Димке ежемесячно будут капать проценты с депозита, даже если со мной что-то случится, – Лари положил перед Валентиной банковскую карту. – А когда он подрастет, я постараюсь дать ему нормальное образование здесь, в Европе.

Постепенно разговор перешел в спокойное русло.

– Сначала тебя искали. Отец Красюка расспрашивал меня о тебе. Он же и предложил мне новую работу. А затем он погиб в ДТП и тобой больше никто не интересовался.

Затем Валентина начала рассказывать о сыне, о работе. Димка живет с бабушкой и дедушкой, так как она часто бывает то в Киеве, то в зарубежных командировках. Рахимов покупает пакет акций одного металлургического комбината в Чехии, поэтому она здесь, в Праге. Вообще, работы много...

– Это только ты можешь, с такими деньжищами, позволить себе отдыхать.

– Ошибаешься, бывших программистов не бывает, – отвечал Лари. – Как и раньше, пишу для банков. Знаешь, как у них тут все запущено?

– Не может быть! Миллионер, и, вдруг, простой программист?

– Ну, во-первых, не простой, а руководитель проекта. А, во-вторых, здесь среди программистов миллионеров хватает.

– Ты женат? – Валентина обратила внимание на кольцо на правой руке Лари.

– Да, уже почти полгода?

– Поздравляю! – Валентину, неожиданно, охватило чувство ревности.

Хотела съязвить – "за такие деньги любая...", но, вместо этого, чтобы не нарушать дружескую тональность разговора, улыбаясь, пошутила:

– И что глупые бабы в таких мужиках находят?

Лари, в свою очередь, пожелал и ей "счастья в личной жизни" и стал посматривать на часы:

– Извини, но мне уже пора. Очень рад был тебя увидеть. Бог даст, еще пересечемся. Привет Димке.

Выйдя из ресторана, Лари обернулся и снял очки. Валентина, грустно улыбаясь, помахала ему рукой, затем долго провожала взглядом, пока его силуэт не исчез на входе в станцию пражского метро...

Через полчаса гражданин Румынии Валери Иорданеску уже сидел в кресле вагона скоростного экспресса "Прага-Мюнхен". После встречи с Валентиной Лари почувствовал облегчение. Словно, наконец-то, замкнулся круг его прошлой жизни. "Прошлое больше меня не догонит", – в такт набиравшему скорость экспрессу, вспомнились слова старой песенки…

Надо позвонить Лесе. Кем для него стала эта девушка из провинциального украинского городка: любимой женой, преданным другом или, даже, заботливой матерью? "Кстати, нужно спросить, что же она во мне нашла?" – рассуждал Лари, вспоминая риторический вопрос Валентины.

– Откуда я знаю. Просто люблю и все! – отвечала Леся по телефону. – Лучше скажи, ты не забыл, что завтра у тебя начинается отпуск? И куда мы полетим? На какие моря?

– Нет, мы не полетим на море! Мы полетим в Новую Зеландию, или на юг Аргентины, туда, где летом много снега. Ведь мы с тобой оба больше всего на свете любим зиму! Лари вспомнил далекий Светловодск, кафе "Юлас" и падающий хлопьями снег…

Запорожье – Светловодск

 2012 г.